Как организовать масонскую ложу:
секреты командообразования
от мирового правительства.
Часть 2

В прошлой части этой статьи мы говорили о том, какие есть масонские корпорации, что они из себя представляют и чем отличаются друг от друга. Сегодня же нам предстоит выяснить, как вольные каменщики пришли к успеху, какие инструменты для этого использовали и на что способна корпоративная культура, в которую по-настоящему верят.

Откуда взялись масоны? Единого ответа на этот вопрос вы не сможете получить даже от самих братьев. Те из них, что поскромнее, расскажут вам про про библейского мастера Хирама, построившего Храм Соломона. Более смелые могут объявить своим отцом-основателем Ноя или даже Адама. А ещё обязательно найдётся кто-то, кто вспомнит о средневековых рыцарях-тамплиерах.

Но, судя по тем данным, которыми располагают современные учёные, правда куда более тривиальна — свой путь к вершинам мирового господства вольные каменщики начали непосредственно со строительного бизнеса. Вернее — с рабочих артелей, которые трудились над готическими соборами позднего Средневековья.

Реконструировать во всех деталях процесс трансформации рабочих коллективов в кружки для представителей мировой элиты учёным не удаётся до сих пор. Но запустили его, по всей видимости, именно корпоративные ритуалы.

Чтобы понять, как это произошло, просто представьте, что ваша команда работает над приложением, пайплайн разработки которого рассчитан где-то на 200-300 лет (вполне нормальный срок для строительства готического собора). Всё это время вы, из поколения в поколение, варитесь в своём крайне закрытом комьюнити, и при этом у вас практически отсутствует возможность передачи информации новым сотрудникам через текст — основные ваши инструменты обучения — это устные наставления, символы и ритуалы, при помощи которых проще запомнить огромное количество сложных данных.

Через какое-то время коллективная память о том, как всё начиналось, будет почти полностью стёрта и её заменит миф. Допустим, про изначальный код и великого тимлида вселенной, который однажды придёт, чтобы исправить все ошибки в скрипте бытия. Профессиональная атрибутика сольётся с религиозной до состояния неотделимости — и в их синтезе родится корпоративная культура, по глубине и самобытности способная конкурировать с национальными традициями.

Хотя описанное выше может показаться неправдоподобным, нечто в этом роде, по всей видимости, и произошло с первыми вольными каменщиками.

Кёльнский собор, строительство начато в 1248, а закончено в 1880 (спустя 632 года).

Корпоративная культура ранних масонов оказалась настолько аутентичной и привлекательной, что вступить в братство стали стремиться даже люди, не имевшие никакого отношения к строительному делу, зато часто обладавшие куда более высоким статусом, чем сами масоны. За возможность стать частью комьюнити эти энтузиасты предлагали ложам свою помощь и поддержку, нередко финансовую. Таких «каменщиков», никогда не державших в руках молотка и зубила, называли «спекулятивными масонами», противопоставляя их «масонам оперативным», то есть профессиональным.

Один из самых ярких памятников переходного этапа в истории масонства — «Поэма Региус» — написанный в стихах устав строительной артели, на страницах которого регламент штатных работ соседствует с отсылками к Библии и античным философам.

Логическим завершением этого процесса стало полное вытеснение из масонства оперативных каменщиков спекулятивными.

Чтобы оценить всю беспрецедентность данного события для мировой истории, просто представьте, что сначала появляется группа людей, готовых платить деньги просто за возможность приходить в ваш офис и участвовать в корпоративных ивентах, а через какое-то время вы выясняете, что никого, кроме них, в коллективе не осталось вообще.

Так, пока вольные каменщики изобретали свою корпоративную культуру, корпоративная культура изобрела своих вольных каменщиков.

«Поэма Региус», Британский музей.

Первая полностью спекулятивная ложа открылась в XVIII веке, ознаменовав своим появлением начало современной масонской истории. В очень короткие сроки братство преобразуется до неузнаваемости. Если раньше привлечение влиятельных специалистов из разных сфер в масонские ложи было по большей части стихийным процессом, то теперь это стало основной HR-стратегией вольных каменщиков.

Масонские рекрутеры находились в постоянном поиске влиятельных, выдающихся или, как минимум, перспективных индивидуумов, которые могли бы стать потенциальными членами братства.

Если первые спекулятивные каменщики были обычными купцами, учёными и чиновниками, то со временем списки масонских лож стали пополняться именами президентов, королей и ярчайших деятелей эпохи Просвещения. Среди них были Бенджамин Франклин, Вильгельм Оранский, Суворов и многие другие. Кстати, Александр Сергеевич Пушкин смог вступить в масоны только со второй попытки. В первый раз HR вольных каменщиков отклонили его кандидатуру на этапе собеседования. Моральный облик будущего отца русской словесности посчитали не соответствующим пункту о «добрых нравах».

Интересно, какие причины отказа сегодня могли бы помешать Пушкину получить работу? Чтобы не повторять ошибок гения и повысить свои шансы на успех, ознакомьтесь с нашей статьёй «Топ-3 причины, почему работодатели отказывают кандидатам».

Тут, кстати, стоит сказать об одной из особенностей масонской HR-стратегии. Хотя основным приоритетом масонов всегда были богатые и влиятельные соискатели, способные принести практическую пользу братству, вольные каменщики нередко приглашали в свои ложи людей откровенно бедных, но талантливых — вроде Моцарта. Делалось это в целях повышения престижа комьюнити и своего рода саморекламы, ведь если у вас в коллективе есть собственный Моцарт, привлечь какого-нибудь принца или маркграфа будет намного проще.

Сцена из «Волшебной флейты» Моцарта в исполнении Михайловского театра, Санкт-Петербург. Данная опера считается одним из самых ярких примеров проникновения масонской эстетики в большое искусство.

В итоге масонские ложи развивались со скоростью финансовой пирамиды: одни братья приводили других, качество кадров непрерывно росло, а вместе с ним и влияние ордена. Нагляднее всего эту динамику отражает развитие масонских офисов-храмов. В начале XVIII века это были арендованные комнаты в тавернах, к концу столетия масоны уже начали возводить собственные монументальные сооружения вроде Freemasons Hall, а в 1922 году открылось самое большое офисное пространство вольных каменщиков в мире — Детройтский храм. Это шестнадцатиэтажное здание включало в себя 1037 помещений, собственный театр и на момент постройки являлось одним из самых масштабных сооружений в городе.

Масонский храм в Детройте — самый большой офис вольных каменщиков в истории.

Хотя подобный подход к корпоративной архитектуре может показаться странным для тайного общества, свою главную задачу он выполнял на все сто — демонстрировал невероятное богатство и влияние братства.

Большинство коммерческих компаний дошли до идеи размещать свою корпоративную атрибутику на местах, для этого изначально не предназначенных, но всем заметных (таких как общественный транспорт и футболки спортсменов), только к XX веку, в то время как масоны вовсю эксплуатировали этот инструмент уже с восемнадцатого, причём с размахом, на который до сих пор не решаются даже Google и Газпром.

Найти масонскую символику можно на купюрах госбанков, общественных зданиях вроде Института Склифосовского, военных наградах времён Российской империи и агитплакатах французских революционеров. Даже знаменитый девиз всех четырёх Французских республик — «Liberté, égalité, fraternité» (свобода, равенство и братство), был изначально слоганом национальной ложи этой страны.

Сияющая дельта на фасаде научно-исследовательского института скорой помощи им. Н. В. Склифосовского, Москва.

Несмотря на всю, казалось бы, непоколебимую мощь масонских корпораций, у них была одна общая ахиллесова пята — они ничего не производили. Их богатство и влияние опирались лишь на частные ресурсы представителей комьюнити. И пока масонство было в зените славы, рекрутеры ордена с лёгкостью вовлекали в ложи лучших из лучших представителей своей эпохи. Но всякая популярность рано или поздно идёт на спад. Постепенно интерес к масонам в обществе стал угасать, а качество новых кадров стало падать. Новые реалии требовали новых решений, и HR вольных каменщиков их предложить не смогли.

Предположим, масонам сегодня пришлось бы начинать всё с нуля. С чего бы они начали? Где искать новые таланты и как привлечь их в свою «тайную» организацию? Возможно, им бы пригодилась наша инструкция для стартапов! Узнайте, как привлекать сотрудников в небольшие компании, в статье «Как привлекать сотрудников в стартапы и маленькие компании: инструкция с душой».

Тот самый масонский офис из Детройта, о котором говорилось выше, в 2013 году чуть не был продан за долги в 152 000 $. А верховный мастер великой ложи России, участвовавший в президентских выборах 2007 года, набрал всего 1,5 % голосов, что вряд ли можно считать удовлетворительным результатом для представителя организации, подозреваемой в управлении миром.

Впрочем, до окончательного заката масонству пока далеко. В списках руководителей Объединённой ложи Англии ещё встречаются имена королевских особ, масонские офисы продолжают работать, а в сердцах братьев ещё теплится хрупкая надежда, то что однажды их орден возродится в былом величии.

Двери храма великой ложи России, Москва.

Хотя история вольных каменщиков, возможно, и подходит к концу, наш цикл статей, посвящённых этому тайному обществу, продолжается. В следующей части мы рассмотрим поближе масонскую корпоративную культуру, узнаем о том, как обстоят дела с тимбилдингами в тайных обществах и постараемся разгадать главную тайну ордена — секрет построения команды, способной претендовать на мировое господство.

А пока вы ждете разгадки масонского кода успеха команды, мы можем поделиться своим. Возможно, он кроется в правильном тимбилдинге! Узнайте, как создать мероприятие, которое раскроет потенциал каждого сотрудника и поможет вашей команде добиться невероятных результатов. Получите свой «Код Успеха» — узнайте про тимбилдинг от NIGHT STREET с аналогичным названием!